На первый взгляд, «Куколки» Джона Уиндема — это повесть об инаковости и о жестокой цене, которую взимает общество с тех, кто отклоняется от установленной Нормы. В рамках этого прочтения перед нами классическая история спасения «хороших» инакомыслящих от «плохих» фанатиков.
Однако останься Уиндем в этих рамках, его произведение вряд ли бы заняло место в пантеоне классической фантастики. Писатель поднимает куда более серьёзный вопрос — о трагических путях развития цивилизации. Сама мировая катастрофа, по логике романа, стала закономерным финалом тоталитарных обществ, не способных принять различие и найти компромисс.
Версия Уиндема о будущем предлагает два общества, возникших на руинах. Первое, на острове Лабрадор, — общество религиозного фундаментализма. Его члены, провозгласив себя Нормой и носителями «Истинного Образа», объявляют любые отклонения «Мерзостью», подлежащей уничтожению или изгнанию. Религиозная догма здесь — основа тоталитарного порядка, не допускающего и тени инакомыслия. Даже обитатели Окраин, признающие свою «ущербность», — лишь отверженная каста внутри той же системы, её негативное подтверждение.
Другое общество — Зеландия. Телепатия, вокруг которой строится сюжет, служит здесь прежде всего техническим приёмом, позволяющим связать два удалённых общества. Суть же раскрывается в сцене появления зеландки. Уиндем детально описывает её безупречную, почти пугающую своим совершенством внешность. Её безымянность — знак того, что перед нами не личность, а функция, воплощение стандарта.
И далее происходит ключевое: зеландка смотрит на убитых её экипажем жителей Лабрадора без тени сострадания, лишь с холодной досадой. В её логике эти существа — не люди, а примитивный, неудачный вид. Её этика — это этика лаборатории, где неудачный эксперимент можно прекратить без угрызений совести. Ради торжества эволюции уничтожение менее совершенного не только допустимо, но и оправдано.
Таким образом, общество Зеландии, по сути, ничем не отличается от общества Лабрадора. И то, и другое основаны на принципе тоталитарного исключения: одно — во имя сакрального прошлого, другое — во имя дарвинистского будущего.
С этой точки зрения телепатия становится не сутью, а критерием отбора. Для зеландцев дети — ценный ресурс, соответствующий их «стандарту» следующей эволюционной ступени. Судьба тех, чьи мутации не впишутся в этот стандарт, предрешена, как у Софи на Лабрадоре. Петра, как сильная и незакомплексованная телепатка, станет для них идеальным членом общества. Но Дэвид и Розалинда, несущие в себе травму, эмпатию к «несовершенным» и способность к моральной рефлексии, рискуют стать диссидентами уже внутри нового «рая». Образ Зеландии как гудящего улья лишь подчёркивает её монолитность и нетерпимость к инаковости. Телепатия здесь становится признаком нового типа сознания: монолитного, лишённого внутренней диссонансности, а потому — нетерпимого к любому «шуму» индивидуальности.
В этом контексте обретает новый смысл решение Майкла — организованного ума, стратега и прагматика. Его отказ лететь в Зеландию — это не только жест заботы о Рейчел. Скорее, это осознанный выбор против замены одной тирании на другую, пусть и более комфортную. Он остаётся в хаотичном и жестоком, но хорошо известном ему мире, где для него лично ещё возможна хотя бы неопределённость, предпочитая её предопределённой иерархии «совершенного» общества.
Поэтому финальное «спасение» героев глубоко иллюзорно. Они улетают не в светлое будущее, а в новую, технологически продвинутую и потому ещё более неуязвимую систему подавления иного. Зеландия — не антитеза Лабрадору, а его зеркальное отражение и логическое продолжение на новом витке спирали.
Именно эту тревожную мысль доносит до нас Уиндем: механизмы тоталитаризма, облекаясь в новые — религиозные или научные — одежды, воспроизводятся с неотвратимостью закона природы. Корень зла — не в конкретной идеологии, а в самой психологии превосходства, в стремлении делить мир на «годных» и «негодных». И в этом горькая актуальность этого романа.
Обсудить прочитанное, задать вопросы и узнать о творческих планах можно в группе автора в Telegram