Мы привыкли думать о себе как о единых, целостных личностях. Но что если эта «целостность» — иллюзия? На самом деле психика изначально множественна: в ней сосуществуют разные центры — рациональное Эго и глубинная Самость, тяготеющая к сакральному. История человечества — это история борьбы между ними. Сегодня Эго доминирует. Но цена этой победы — экзистенциальная пустота.
Структура психики: множественность центров
Традиционное представление о человеческой психике как о единой и монолитной системе видится мне очень упрощённой моделью. Согласно многим психологическим и философским концепциям, психика не является изначально целостной. Она складывается из нескольких относительно независимых центров, главными из которых можно считать Эго и Самость.
Эго — это центр сознания, отвечающий за восприятие себя как отдельной личности, за логику, целеполагание, адаптацию к социальной реальности и рациональное мышление. Это наш «внутренний администратор».
Самость (в юнгианском понимании) — более глубокий, трансцендентный центр, представляющий собой целостную потенциальную личность, ядро, которое соединяет сознательное и бессознательное. Самость — это архетип порядка, единства и смысла, тяготеющий к чему-то большему, чем индивидуальное «Я».
Таким образом, психика изначально плюралистична, и её развитие — это история взаимодействия и конкуренции этих центров.
Целостность через доминирование: два вектора развития
Истинная, гармоничная целостность (индивидуация по Юнгу) — редкое и труднодостижимое состояние. Чаще психика обретает временную и условную целостность через доминирование одного из центров. Это доминирование задаёт основной вектор восприятия мира и ценностей человека, нации или даже целой эпохи.
Доминирование Самости: когда ведущую роль играет глубинный, трансцендентный центр, человек ощущает сильную тягу к сакральному, духовному, мистическому. Мир воспринимается как наполненный высшими смыслами, знаками и присутствием божественного. Цель жизни видится в связи с этим целым, в подчинении ему и служении.
Доминирование Эго: когда во главу угла встаёт личностный, рациональный центр, вектор смещается к рационально-прагматическому восприятию мира. Реальность рассматривается через призму причинно-следственных связей, выгоды и контроля. Сакральное отступает на второй план как недоказуемое или неэффективное.
Эта дихотомия — ключ к пониманию крупных исторических и культурных сдвигов.
Коллективное бессознательное как основа
Важно понимать, что человеческая психика — это не «чистый лист». Значительная её часть, особенно глубинные слои, представляет собой коллективное бессознательное — наследие опыта всего человечества, хранящееся в виде архетипов (первичных образов и моделей). Самость и есть главный архетип этого коллективного поля, архетип целостности и связи со всеобщим.
Эго, напротив, формируется на основе личного опыта и социализации. Это более молодая, индивидуализированная и хрупкая надстройка над бездной коллективного. Их диалог (или конфликт) — это, по сути, взаимодействие личного с надличностным, временного с вечным.
Эпоха доминирования Самости: в поисках богов
Если экстраполировать эту модель на историю, можно сделать смелое предположение: примерно три тысячи лет назад и в более древние времена в человеческой психике доминировала Самость.
Это была эпоха, когда народы искали богов, находили их и подчинялись им. Мифологическое мышление было абсолютным. Голоса богов, духов предков, знамения природы воспринимались непосредственно — не как метафоры, а как объективная реальность. Ярчайшей иллюстрацией этого является концепция «бикамерального разума» (двухпалатного разума), предложенная антропологом Джулианом Джейнсом.
Согласно этой теории, в древности люди не обладали тем рефлексирующим, целостным сознанием, к которому мы привыкли. Правое полушарие (хранилище образов и интуиции, «обиталище богов») порождало «голоса» — приказы и пророчества, которые левое полушарие (ответственное за речь и логику) воспринимало как внешние, божественные указания. Это и было чистым проявлением доминирования Самости — её власть не оспаривалась, а её голос звучал как абсолютный императив. В такой системе религия, ритуал и жертвоприношение выполняли роль первого, примитивного посредника: они структурировали этот голос, давая зарождающемуся Эго конкретные, пусть и иррациональные, правила для ответа на непререкаемую волю целого.
Великий сдвиг: восход Эго и его последствия
История человечества — это история постепенного укрепления Эго. Этот процесс ускорился с развитием философии (особенно рационалистической), науки, технологий и светских общественных институтов. Рациональный центр учился оспаривать авторитет сакрального, подвергать сомнению «голоса» и искать объяснения в материальном мире.
В современности доминирование Эго во многих обществах, особенно западных, стало почти тотальным. Это привело к ряду глубоких последствий:
Атеизм и скептицизм: отрицание сакрального как ненаучного и нерационального.
Культура полезности: доминирование прагматизма, эффективности, материального успеха над символическим, ритуальным и смысловым.
Кризис смыслов: утратив связь с архетипической Самостью, человек, предоставленный лишь своему Эго, сталкивается с мировоззренческой пустотой, одиночеством и потерей ориентиров. И проявляется это не в философских салонах, а в тотальной усталости офисных работников. «Выгорание» — это кризис Эго, исчерпавшего свои ресурсы в бесцельной гонке за внешними целями. Феномен «тиxого увольнения» — рациональный, по меркам Эго, ответ на обессмысленный труд: минимизировать усилия, поскольку максимизация не ведёт к наполненности.
Деградация культуры (как глубинной связи): культура, в её высоком понимании, всегда питалась из сакрального источника. Ослабление этой связи превращает её в развлечение, товар или инструмент идеологии, лишая глубины и трансформирующей силы.
Деградация культуры проявляется в доминировании контента над искусством. Платформы подчиняют творчество логике вовлечения и монетизации, превращая его в продукт. Алгоритмы потакают мгновенным желаниям Эго, указывая лёгкий путь к источнику дофамина и вытесняя сложные произведения, требующие диалога с глубинами Самости. Искусство-вызов проигрывает в конкуренции за внимание развлечению-симулякру.
Выводы: кризис смысла и соблазн пустоты. К новой целостности?
Анализ исторического перехода от доминирования Самости к гегемонии Эго приводит нас к ключевому философскому и культурному рубежу, который лаконично выражается в максиме, приписываемой Достоевскому: «Если Бога нет, то всё позволено».
Это точное описание онтологической ловушки, в которую попадает психика, предоставленная лишь своему Эго. Когда доминирующая Самость (как внутренний представитель коллективного сакрального, источник высших смыслов и запретов) отступает или низвергается, её место не остаётся пустым. Его занимает Эго, вооружённое рациональностью и прагматизмом. И здесь возникает парадокс.
С одной стороны, Эго, освободившись от диктата божественных «голосов» и догм, обретает невиданную свободу. Оно может деконструировать любую ценность, подвергнуть сомнению любой авторитет. Но с другой — эта свобода оказывается тоталитарной и опустошающей. Почему?
Этика без базиса: Нравственный закон, который раньше был укоренён в сакральном (заповеди, естественный порядок, воля богов), теперь должен быть выведен рационально — из договора, утилитаризма, социальной выгоды. Однако такое обоснование всегда условно и ситуативно. Рациональное Эго легко находит аргументы для его нарушения, если это сулит личную выгоду. «Всё позволено» становится не бунтарским лозунгом, а холодным логическим выводом системы, где нет трансцендентной точки отсчёта.
Бесконечность желаний и пустота в центре: Самость не только устанавливала запреты, но и ставила конструктивную цель — соединение с целым, служение, спасение. Эго, оторванное от этого глубинного источника, часто подменяет смысл бесконечной гонкой за симулякрами — статусом, потреблением, новыми впечатлениями. Эта гонка не наполняет внутреннюю пустоту, оставшуюся после «смерти богов», а лишь заглушает тревогу. Возникает культура вседозволенности без радости, пермиссивности без глубинного удовлетворения.
Но эта пустота притягательна не сама по себе. Ослабление связующей и ограничивающей силы Самости высвобождает другой могущественный архетип — Тень. Тень представляет собой совокупность всех вытесненных, неприемлемых для сознательного «Я» качеств: агрессию, тёмные желания, первобытный эгоизм. В союзе с рационализирующим Эго, Тень не исчезает, а принимает новые, изощрённые формы. Жестокость маскируется под эффективность или «справедливую конкурентную борьбу», цинизм — под «трезвый реализм», эксплуатация — под «оптимизацию процессов». Таким образом, доминирование Эго без противовеса в виде Самости ведет не просто к пустоте, но к рискованному союзу рациональности с бездной, где аморальное получает бесстрастное, логичное обоснование.
Деградация культуры как следствие: Когда исчезает сакральное измерение, культура, питавшаяся им веками, начинает «истощаться». Искусство рискует превратиться в чистую эстетику или политический манифест, утрачивая свою трансформирующую, целительную силу. Глубокой литературе — нет места, всё занято поверхностными поделками, живопись деградирует до механического воспроизведения действительности, музыка вырождается в ритмизированную какофонию. Ритуалы превращаются в шоу, мифы — в сюжеты для блокбастеров. Это не значит, что культура исчезает, но её связующая и возвышающая функция подвергается эрозии, уступая место развлекательной или идеологической.
Итак, мы приходим к парадоксальному и трагическому итогу. Современный человек разорвал прямую, наивную связь с сакральным, низвергнув внешних богов, но, предоставленный лишь своему Эго, обнаружил, что «всё позволено» равнозначно «всё обесценено». Возврат к архаическому бикамеральному сознанию невозможен — развитое Эго не может «разучиться» рефлексии. Усиление же тотального контроля рационального ума лишь усугубляет экзистенциальное опустошение. Некоторые формы современного мистицизма, экзистенциального искусства или даже технологического трансгуманизма могут являться попытками восстановления связи с Самостью, но их результативность является спорной.
Где выход?
Выхода «наружу» из этой ловушки нет. Есть путь вглубь — через сознательное культивирование практик, которые заставляют наше гиперактивное Эго внимать, а не контролировать, интерпретировать, а не потреблять. Мы не вернём богов, но можем восстановить в себе орган для диалога с Самостью. Начало этого пути — в вопросе, обращённом к себе: «Чего я действительно хочу?» — и в желании различить за голосом сиюминутного желания (Эго) — отзвук чего-то вечного (Самость).
1. Искусство как вопрос, а не ответ. Поскольку прямое переживание божественного голоса стало для массового сознания невозможным (или патологичным), связь с надличностным, сакральным измерением может быть восстановлена через культурных посредников. Классическое и современное искусство, философский текст, глубокая беседа — это не готовые святыни, а тренажёры для распознавания голоса Самости. Их ценность — в способности вызвать в нас катарсис (очищающий ужас и восторг), ностальгию по неизведанному (тоску) или тишину после мощного эстетического переживания. Это моменты, когда Эго замирает, и сквозь него проглядывает иное. Наша задача — не просто потребить, а отметить эти моменты, запомнить свои ощущения и в дальнейшем пытаться воспроизводить их.
Важно не просто «потреблять» классику, а вступать с ней в диалог — вести дневник после чтения, обсуждать, пытаться создавать свое (даже как дилетант). Цель — активировать внутренний отклик.
Читать медленно. Смотреть долго. Молчать. Записывать.
2. Ритуалы как паузы. Поскольку прямое переживание сакрального для массового сознания утрачено, нам необходимы светские ритуалы, создающие рамки для встречи с глубиной. Это может быть:
- Осознанное чтение с выключенными уведомлениями.
- Совместный просмотр и обсуждение фильма со сложными мировоззренческими вопросами.
- Отказ от технологий (цифровой «пост») — регулярное погружение в природу без смартфона в руке.
- Ведение дневника как диалог с собой без самоцензуры.
Эти практики не требуют веры в богов, но требуют верности моменту — договорённости с самим собой о временной приостановке диктата прагматичного Эго.
В мире, где каждая минута должна быть «продуктивной», священным становится просто остановиться. Выключить экран, читать вслух без цели запомнить, гулять без маршрута. Такие ритуалы — не замена веры, но её светская тень: они создают рамку, внутри которой может заговорить то, что не укладывается в логику выгоды.
3. Диалог вместо контроля. Отказаться от иллюзии окончательной победы одного полюса над другим. Здоровая психика — это напряжённый диалог между Эго и Самостью. Кризисы, экзистенциальная тоска, ощущение бессмысленности — это сигналы, что система работает: Самость требует внимания. Вместо того чтобы «решать» эти состояния, можно научиться спрашивать: что ты хочешь мне сказать?
4. Сообщество как поле резонанса. Самость раскрывается не только в уединении, но и в подлинной встрече — там, где два человека говорят не для обмена мнениями, а для того, чтобы прислушиваться. В эпоху цифрового одиночества именно такие связи — несетевые, нефункциональные, иногда даже неудобные — становятся последним оплотом против растворения в пустоте.
Выход — не в новой доктрине, а в титаническом усилии вспомнить. Вспомнить, как слышать.
Обсудить прочитанное, задать вопросы и узнать о творческих планах можно в группе автора в Telegram