Школьная программа записывает «Левшу» Николая Лескова в разряд патриотических сказов о народном умельце, который «английскую блоху подковал». Но при внимательном прочтении выясняется, что перед нами не патриотическая ода тульскому гению, а горький русский антимиф.
Лесков строит повествование как балаганную историю, пересыпанную нелепицами («мелкоскоп», «нимфозория», «тугамент»), — и за этой словесной игрой долгое время не видно не только драмы, но даже и драматургии. А ведь эти лексические кульбиты — не случайность и даже не стилизация. В каждом искажённом иностранном слове — и радость, и печаль — русский человек переиначивает чужое, делает своим, но при этом изменяет до неузнаваемости. Своими микроанекдотами, подобными гвоздикам на подковах иноземной блохи, Лесков словно говорит нам: мы гениальны в творческом переосмыслении, но фатально не способны к системному знанию.
Император Александр I любуется английской механической блохой, которую можно разглядеть только в «мелкоскоп» и восторгается мастерством английских мастеров, которое кажется ему недостижимым «лапотной России». Следующий император, Николай I, настроен иначе — он поручает атаману Платову найти мастеров, которые докажут, что русские не хуже. Тульские умельцы подковывают блоху, а косой Левша изготавливает для подков гвоздики, которые не видно даже в микроскоп. Николай I отправляет Левшу с визитом в Англию. Англичане восхищены, предлагают деньги, образование, жизнь у себя. Но Левша тоскует по Родине и возвращается. В пути он напивается, падает с трапа, попадает в «простонародную» больницу и умирает в коридоре, никому не нужный. Его последнее предупреждение — «англичане ружья кирпичом не чистят» — так и не доходит до государя.
В повести нет ни одного «положительного героя» в классическом смысле. Платов — патриот, но его патриотизм выражается в мордобое и солдафонском окрике. Императоры — то восторженные профаны (Александр), то одержимые формой (Николай). Англичане — люди расчётливые, но именно они проявляют человечность: восхищаются талантом, пытаются спасти Левшу. В России же власть имущие относятся к своему гению как к расходному материалу.
Левша — фигура трагикомическая. Он технический гений, он способен без специальных инструментов, на глазок выковать чудо, которое даже в микроскоп не разглядеть. Он чист сердцем, но абсолютно беспомощен в жизни: не умеет читать, не понимает как устроена чиновничья иерархия, не ориентируется в сословной логике, не знает, как донести до власти правду. Лесков показывает, что именно эта человеческая наивность и позволяет системе использовать талант, а потом выбрасывать.
Самое страшное в «Левше» — тотальное одиночество гения. Вокруг него всегда много людей: туляки, Платов, царь, англичане, — но никто не видит в нём человека. Для англичан он — забавный феномен. Для Платова — орудие для доказательства русского превосходства. Для чиновников — досадная помеха.
Только один англичанин после прибытия в Россию начинает хлопотать о больном мастере. Не просто справляется о здоровье, а всерьёз, по-человечески пытается помочь. И невольно закрадывается мысль: а не обрусел ли он за время морского путешествия, общаясь с Левшой? Не растопила ли его прагматичный рассудок «особость» русской души?
Уже на на смертном одре в больничном коридоре, Левша произносит слова, которые могли бы спасти тысячи солдатских жизней. Их не услышат.
Школьная программа десятилетиями выхолащивает «Левшу», превращая его в басню о народном умельце, но «Левша» — это невесёлая притча о том, как государство использует и выбрасывает своих лучших сыновей, оставляя себе только сувениры.
Обсудить прочитанное, задать вопросы и узнать о творческих планах можно в группе автора в Telegram